УДО: «права человека на свободу лишают за деяния, не являющиеся уголовными преступлениями (ст.7 Конвенции), а представляющие собой незначительные нарушения внутри тюремной дисциплины»

В последнее время участились обращения в «Русь сидящую» по проблемам УДО. Ну не хотят выпускать, и это даже при тех случаях, когда администрация колонии двумя руками «за». Одним из нововведений по отказу в УДО – накануне суда по рассмотрению ходатайства об условно-досрочном освобождении, вызывать на проф.беседу. Вроде как и нарушения нет, но суд ссылаясь на эту самую проф.беседу отказывает в УДО.

Очень интересное письмо пришло от осужденных из Ивановской области. Совместная работа Александра и Андрея. Публикуем.

 «Посвящение

Уважаемые арестанты и те, кто борется за их свободу!

В своем обращении хочется обратить внимание на такое явление, как условно-досрочное освобождение. То есть на тот механизм, который призван обеспечить каждому заключенному право на свободу по истечении определенного срока отбытия наказания (1/3, ½, 2/3, 3/4).

Данный критерий определяется федеральным законом и с этим поспорить нельзя, поскольку он исходит из существа и тяжести обвинения, выдвинутого против обвиняемого (ст.ст.15, 79 УК РФ).

По прибытии в колонию каждому заключенному приносят ознакомиться с тремя расписками – первая в том, что он осведомлен о применении оружия в случае побега, вторая в том, что применяются системы видеонаблюдения и третья – о том, что право на свободу у него наступает по истечении определенной части срока, в конце которой стоит дата.

Эта дата и является отправной точкой, за которой заключенный должен получить свободу, поскольку это – его право, а именно право на свободу.

Я не буду углубляться в дебри отечественного правотворчества, и юридического толкования в сфере условно-досрочного освобождения, которое разъясняет все, что угодно, кроме правовых норм. Никакой конкретики, такой, чтобы сделать ссылку на положение статьи, пленума и безоговорочно убедить судью — из этих документов почерпнуть, увы, не получится, всегда есть куча «но», «однако» и «вопреки», дающих волю для произвола при принятии решений. Закон, что дышло и в решении права на свободу основную роль играет субъективный человеческий фактор. Настроение судьи, человеческие качества прокурора, компетентность и добросовестность сотрудников колонии.

Давайте посмотрим – каковы же исчерпывающие основания, по которым суд, при рассмотрении ходатайства об условно-досрочном освобождении вправе отказать в его удовлетворении?

Для этого нам надо рассмотреть некоторые азы российского законодательства. Для того, чтобы не ломать голову над двоякостью его понимания, нам следует обратиться непосредственно к Пленуму Верховного Суда.

А именно к тексту ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ № 21   от 27 июня 2013 г. «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней»:

  1. Как следует из положений статьи 46 Конвенции, статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 года № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» (далее – федеральный закон о ратификации), правовые позиции Европейского Суда по правам человека (далее – Европейский Суд, Суд), которые содержатся в окончательных постановлениях Суда, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.

С целью эффективной защиты прав и свобод человека судами учитываются правовые позиции Европейского Суда, изложенные в ставших окончательными постановлениях, которые приняты в отношении других государств – участников Конвенции. При этом правовая позиция учитывается судом, если обстоятельства рассматриваемого им дела являются аналогичными обстоятельствам, ставшим предметом анализа и выводов Европейского Суда.

  1. Правовые позиции Европейского Суда учитываются при применении законодательства Российской Федерации. В частности, содержание прав и свобод, предусмотренных законодательством Российской Федерации, должно определяться с учетом содержания аналогичных прав и свобод, раскрываемого Европейским Судом при применении Конвенции и Протоколов к ней.

Обратить внимание судов на то, что законодательство Российской Федерации может предусматривать более высокий уровень защиты прав и свобод человека в сравнениисо стандартами, гарантируемыми Конвенцией и Протоколами к ней в толковании Суда. В таких случаях судам, руководствуясь статьей 53 Конвенции, необходимо применять положения, содержащиеся в законодательстве Российской Федерации.

От этого и предлагаем отталкиваться. При чем здесь Конвенция и правовые позиции Европейского Суда? — скажете Вы.

Отвечаю.

Для понимания сути вопроса предлагаю цитату из решения ЕСПЧ и мнения лорда Судьи Уоллера по делу Св. Жермены:

«…Обычно… заключенному по прибытии в тюрьму после вынесения приговора сообщают о максимальном сокращении срока, т.е. называют дату его досрочного освобождения. Независимо от того, является ли это его правом или льготой, заключенный может рассчитывать на досрочное освобождение в указанный властями день, если только не будет вынесено решение о лишении его права на такое освобождение. Лорд Рейд говорил о лишении «прав или льгот» как о равноценных понятиях, и я имею честь с ним согласиться. По моему мнению, совершенно несущественно, является ли досрочное освобождение правом или льготой. Достаточно просто проанализировать дело X, который лишился права на зачет 720 дней, и в результате ему пришлось провести в заключении почти два года сверх первоначально объявленной даты его досрочного освобождения. Таким образом, он утратил весьма существенную льготу».

То есть право на условно-досрочное освобождение – это существенная ль

Адвокаты в процессах об УДО в большинстве случаев не только не знакомы с позицией подзащитного, но и вообще не читали материалы личного дела, не знают ни как зовут, ни за что фактически осужден заключенный. О них отдельный разговор и мы вернемся к нему в конце обращения. В документах личного дела зачастую оказываются рапорта на совершенно других заключенных, как правило, никаких подписей, протоколов заседаний дисциплинарных комиссий не имеется. Вместе с тем, не только законность, но и процессуальная безукоризненность оформления документов, направляемых в суд играют роль. Согласно ст.75 УПК РФ, доказательства, полученные с нарушением закона, являются недопустимыми при доказывании. Апелляционные суды указывают, что законность наложения взысканий на осужденного оспаривается в порядке ГПК, однако, позволим себе не согласиться с тем, что в процессе об УДО суд не должен рассматривать материалы о наличии взысканий, характеристики (то есть – доказательства!) на предмет их допустимости.

Адвокат, вступивший в процесс обязан разделять позицию своего подзащитного, обязан быть знаком с материалами дела. Некоторые адвокаты, будучи «дежурными», откровенно не работают. «Да, поддерживаю» и короткая речь из общих фраз. Некоторые говорят открыто «Я дежурный, я тут просто посидеть». За 1200 рублей? Некоторые из их подзащитных сидят за меньшее. Согласно Кодексу профессиональной этики адвоката, адвокат, вступивший в процесс, не только обязан защищать права своего клиента, но и также в обязательном порядке – подать апелляционную и кассационную жалобы. Потому что он разделяет позицию своего клиента, которая должна быть с ним согласована и сформирована в принципе в приемлемой и удобоваримой форме. Если адвокат не работает – заявляйте ему отвод. Меняйте его до тех пор, пока не попадется порядочный, способный защитить Ваши права. Говоря об оплате услуг адвоката, следует отметить, что если вы отказываетесь от услуг адвоката по материальным причинам (например, 1200 рублей – это очень дорого и сравнимо с месячной или даже годовой зарплатой заключенного), то суд обязан вам его назначить за счет средств бюджета.

Как проходит процесс? Во многих областях между колониями и судами проводят телеконференции через «Скайп», однако, между апелляционными судами и колониями такие телемосты почему-то не проводятся. Мы полагаем, это направлено на уменьшение апелляций с участием заключенного. Потому, что этапироваться из колонии в СИЗО, это каждый раз большие неудобства. При доставлении заключенного непосредственно в суд, а порой и даже при телеконференции, его помещают в металлическую клетку и в этом уже заключается неравенство сторон, поскольку как минимум, прокурор, который против удовлетворения ходатайства, не в клетке и не в аквариуме. Клетка или аквариум морально давят. Автор этих строк на себе ощутил разницу осуществления своей защиты из клетки и без клетки. Разница – колоссальная. В клетке не можешь связать двух слов, а если и произносишь осмысленную речь, выглядит это как оскаленный рык животного в зоопарке и со стороны выглядит весьма комично. Законодательного механизма по защите от клетки в РФ нет. Её применяют на основании неопубликованного министерского приказа 1994 года (неопубликованные нормативные акты в РФ применению не подлежат). Поэтому ЕСПЧ, как мы полагаем, признает нарушение ст.ст.3, 6, 13, 14 Конвенции, в случае, если сторону защиты в процессе об УДО, поместят в клетку.

Естественно, что ничто новое не приживается в отечественной правовой системе сразу, но вода точит камень. За свободу необходимо сражаться. Потому что это самое ценное, что есть у человека – свобода, она же и время его жизни. Потому что пребывание в тюрьме (а авторы этих строк на двоих провели более 30 лет в заключении, борясь за свою свободу) – это не жизнь и времени никто уже не вернет.

Еще один небольшой нюанс. Нарушение права на свободу начинает течь с момента отказа суда в УДО. Если ЕСПЧ признает факт данного нарушения, то проведенное за решеткой время (годы) сверх положенного будут оценены в денежном эквиваленте.

Не бойтесь делать шаги. Делайте то, что должны сделать. Обращайтесь в суд. Затем в апелляцию. Обращайтесь в ЕСПЧ. Проходите все внутренние инстанции, досылайте материалы.

Чистые адвокаты с именем и признанием говорят, что наша позиция правильная и эту систему нужно разворачивать. Те же, кто считает себя адвокатами, но по факту приходят «посидеть» на процессы заявляют «Вы сошли с ума, это – система!». Москва не сразу строилась. На все нужно время и человеческие ресурсы. Только массовые обращения и использование приводимых механизмов могут позволить что-то изменить. Свободу нужно взять. Кто сошел с ума, а кто погряз в системе, помогут решить только высшие правоприменители.

Исходя из вышеизложенного, мы считаем, что в современном укоренившемся упрощенном процессе об условно-досрочном освобождении, судами повсеместно нарушаются права человека, гарантированные статьями:  3, 5, 6, 7, 13, 14 Конвенции. Поскольку, как укоренившееся правило – стороны находятся в неравном положении (ст.6 Конвенции), сторона защиты зачастую помещена в клетку (ст.ст.3, 13, 14), при решении  вопроса о лишении человека права на свободу используются недопустимые доказательства и поэтому несправедлив суд (ст.6 Конвенции), права человека на свободу лишают за деяния, не являющиеся уголовными преступлениями (ст.7 Конвенции), а представляющие собой незначительные нарушения внутри тюремной дисциплины. Как следствие того, что высшие суды РФ на эти доводы не обращают никакого внимания, нарушается право статьи 13 Конвенции – на эффективное средство правовой защиты.

Давайте сделаем это.

Пробуйте. Бумага всё стерпит. Вы ничего не теряете.

С уважением, Александр и Андрей

По вопросам получения дополнительной информации, материалов, образцов жалоб с размотивированными доводами обращаться к Валентине Андреевне Кучевской  по e-mail: kuchevskaia09@gmail.com Иваново, 2014»