Новости

Дело Николая Куделко. Как поменялась жизнь после ареста . ( Первое знакомство с СИЗО)

После ареста Николая моя жизнь полностью изменилась ,  она поменялась  в корне  — стало ощущение полного крушения  моего привычного,  спокойного и  налаженного мира .

Жизнь моя разделалась на «до» и «после»…

Добротный дом, муж-предприниматель , замечательные дети – была стабильность  , и вот все рухнуло . После ареста  — как будто не осталось ни одной точки опоры , стало все  куда-то ускользать и уходить из-под ног.

В той, прошлой жизни, я была женой, жила за широкой спиной, жила за мужем.

В этой новой жизни – мне предстояло делать всё самой. Тогда я , жена арестованного предпринимателя  (желаю ,чтобы этого никогда с вами не произошло) должна была жить  непрерывно на две страны : содержать  и детей,  и мужа.

Я  старалась как-то  ориентироваться в этой непростой ситуации, искала и находила  адвокатов, досконально изучала российский уголовный кодекс, училась делать продуктовые передачи. С непривычки  это было очень трудно. Заставляя себя не думать о прошлом, контролируя и борясь сама с собой, я старалась привыкнуть к своему новому положению…

Утро начиналось со звонков и телефонных переговоров, день  — посещением кабинетов представителей власти, и уже ближе к вечеру – после этой беготни, ощущала себя марафонцем – после длительного забега, а на утро  — новый забег на новую дистанцию, в новом направлении.

Пришлось перейти с каблуков – на балетки, пересесть с машины на метро   ( движимое имущество было изъято, и распродано в нарушении закона — до решения суда ).

Дни пролетали стремительно: помню лишь, как несёшься, бежишь, а мимо проходит совсем иная, и  теперь уже другая жизнь — как кадры в старой кинохронике. 

Веселые  и беззаботные прохожие,  сверкающие зеркалами витрины магазинов, глянец и гламур  — все это проносилось мимо. Праздники,  веселье – остались  в той, другой  жизни. Когда на душе невесело,   то на чужое счастье смотреть  было очень больно, просто невыносимо.

Вначале было стойкое ощущение, что  я как — будто  проживала не свою – чужую жизнь, ощущала себя по идиотски: чем-то инородным  во всей этой кутерьме, не поддающейся  никакому здравому смыслу.

Мне пришлось столкнуться  с  ранее неведанным для меня, которое вскоре стало реальностью  — с СИЗО и передачами. На это  все нужно было тратить много времени и  денег.

Первую передачку  на Петровку помню как в тумане, передавала  какие-то вещи : брюки, джемпера, нижнее белье, носки; какие-то продукты, воду, предметы личной гигиены.

Зато никогда не забуду, как я впервые оказалась возле стен СИЗО; дожидаясь – когда откроются двери,  и я смогу передать передачу…

В тот момент, мне казалось, что это не я,  с этими тяжеленными сумками, набитыми продуктами и мыльнорыльными принадлежностями.

Прямо, как в той песне – « Стоишь  — за спиной котомка жизни, а в руках – сума  ».

Хорошо помню, как    взволнованная и немного потерянная,  впервые переступила порог  СИЗО    старого  обшарпанного  здания  с решетками на  окнах.

Зашла  в помещение для передач    мрачную  и  совершенно гнетущую  с виду бетонную «кишку» с двумя окнами, под завязку набитую  людьми. От серых стен, пропитанных рассказами о человеческих трагедиях и о сломанных людских судьбах, буквально бросило в озноб,  ноги подкосились,  а сердце будто ушло в пятки. Меня поразил   этот не останавливающийся поток людской очереди в окошко передач, людей, с кучами пакетов и  сумок, с несчастным выражением  лица, людей,  разных по возрасту и полу, по национальности и по социальному  статусу, которых в это место привела и поравняла одна беда под жутким названием – тюрьма.

В тот момент я подумала,   что в России наверняка миллионы людей сидят или сидели,  а тут в очередях — их любимые, близкие и родные и что я далеко не единственная, кому выпала такая судьба. Потому чувство паники и отчаяния – как-то само собой испарилось.

Там все старались соблюдать порядок и придерживаться своей  очереди,  хоть  и очереди и списки в каждое окно были  огромные. 

Кстати,  приятно удивило,  что  сразу нашлись люди, которые помогли  мне советами, поняв, что тут  я — « новичок — первоходец ». Вот где поистине всенародная поддержка,  чувство сплочённости и солидарности   и искреннее стремление людей помогать  таким «новичкам – первоходцам ».

 Советы были самыми разными, но очень дельными: я  узнала  как и в какие списки нужно записываться, как заполнять  заявления на передачу, в какое окошко их  подавать и как заверять, куда  и как  потом сдавать продукты, которые заранее должны быть разложены по прозрачным пакетам ( мешочкам).

Позже и   я также  делилась своим опытом и помогала  советами о том, как правильно  делать продуктовые передачи, как разворачивать конфеты, как пересыпать кофе и чай, как передавать спички, ломая их . Сама рассказывала, что  сигареты лучше заказывать через магазин(стол заказов  , тюремный «ларек»  — в народе по-разному называли ) , потому что их в передачах  ломают , а они нужны даже , если твой сиделец не курит. Поясняла новеньким, что сигареты идут в «общак», ими можно делиться, сигареты —  там  как  валюта (деньги).

 Со временем, я уже также знала, что не надо стараться  собрать передачу побольше и подороже : там, за решеткой деликатесом кажется  практически любая пища с воли, поэтому  лучше меньше, да чаще  Заказывать продукты  через  тюремный «ларек»   было хорошо тем, что можно было передать  побольше еды , воды в том числе и некоторые из тех продуктов и бытовых товаров , которые не принимали  при передачах.

Раньше ( в период 2007-2010) там же можно заказывать из тюремного  «ларька», всё что есть в вывешенных на стенде  списках ,  и заказывать можно было   хоть каждый день, но цены на них были  выше средних  по Москве – в разы ( !!! неплохой бизнес) .

Сама я  старалась заказывать побольше молочных и диетических продуктов, элементарных товаров, так необходимых в быту.

Передачи в СИЗО ограничивались  по весу — 30 кг в месяц , поэтому  я старалась передать положенные по закону килограммы»  , разделив их  – каждые 10 дней.

А что нужно, и  главное можно    список до сих пор остался в памяти. Это лук, чеснок, морковь, редька ; сало; колбаса (копченая или полукопченая); сыр (не плавленый); рыба холодного копчения;  конфеты, шоколад; чай, кофе, какао; орехи, сухофрукты; хлеб,  сухари, печенье, пряники — без начинки ; спички; ручки, тетради, конверты и т.д. Всё это я заучила как «отче наш » , пройдя почти трёхлетнюю школу простаивания в очередях СИЗО.

Вещевая передача была  положена  один раз в три месяца : одежду ( по сезону )  нужно  было  передавать сразу, обувь  без шнурков и супинаторов ( лучше на липучке), спортивные вещи – без завязок.

Что касаемо лекарств  ( так называемой  медицинской передачи  ) —  необходимо было не только купить лекарства, но  и отстоять в длинной очереди – в день приёма медработника, однако  не факт,  что ещё примут, невзирая на то , что у тебя  была куча  подтверждающих болезни справок .

Раньше  (в период 2007-2010) , чтобы передать  в СИЗО передачу, нужно было подъехать к  СИЗО к раннему утру, а еще лучше с вечера, записаться в списки передач «на завтра», а в предпраздничные дни — ночью отстоять, и только тогда уже сможешь передать  свою передачу.  Теперь же, есть интернет-магазины СИЗО ,  потому родные и близкие подследственных могут делать им «передачки»  ( если позволяют финансы) не выходя из дома. Им не нужно тратить  время на посещения недорогих магазинов в поисках разрешенных для передач элементарных  продуктов, не нужно стоять в длинных  очередях.

Тогда, после ареста,  адвокаты, следователь,  СИЗО —  стали  моей повседневной жизнью, занимали  все мое время и все мои мысли. В те дни я попросту  перестала принадлежать самой себе, для меня одной единственной целью  было – вытащить Николая. При этом я чётко понимала, чтобы достигнуть желаемого, необходимо бороться со всеми навалившимися на меня  проблемами

Конечно же, я очень сильно волновалась и переживала не только за моральное, душевное, но и за физическое состояние Николая . Только от одной мысли  вообразить и представить себе , каково ему там ,  меня саму  жутко колотило и становилось невыносимо, моментами я просто не выдерживала  и могла расплакаться. Но, как говорится, слезами горю не поможешь. Потому старалась  взять  себя в руки, зная, что теперь мне, жене арестанта, как никогда, необходима собранность в действиях и трезвость в  мыслях. 

До ареста Николая, в той, прошлой жизни, я всегда стремилась в будущее, для меня было самое интересно – что будет не завтра, а послезавтра, и  тем более через год, я всегда старалась выстраивать своё будущее.

В этой жизни  я просто  не знала и не представляла, как прожить хоть день,  когда твой любимый человек  содержится в СИЗО. 

Просыпаясь утром, я спрашивала  себя: «Что я должна еще  сделать , чтобы вытащить  Николая?» , а вечером, прежде чем уснуть: «Что я сегодня сделала?».

И какой бы темной ни была ночь, вслед за ней всегда наступало утро…