Сергей Митрофанов, экс-народный заседатель (1993-2000 гг.): Ответы на «Глупые вопросы ЗЗ»

  • Сегодня мы опубликовали статью под названием «Глупые вопросы ЗЗ»  активистки Руси Сидящей Инны Бажибиной

    https://zekovnet.ru/?p=1326

    Час спустя ,после прочтения этого материала один из пользователей ФБ дал на них свои ответы.

    Сергей Митрофанов, 11 августа 2012 года

     

    Фотография профиля

     

    Для начала ответов на «глупые вопросы» я должен заметить: будучи народным заседателем Верховного суда в 1993-2000 гг. я давно не практиковался в правосудии, а с тех многое изменилось, прежде всего, исчезли сами народные заседатели как полноправные контролеры над судебным процессом и его председателем. Тем не менее, мне в кровь вошли процедурные правила, а так же стремление к объективности, которую в эти годы демонстрировала судебная коллегия, в которой я работал.
    Некоторые обстоятельство дела Фабера доходят до нас в виде статьи «Глупые вопросы ЗЗ» Инны Бажибиной, и в данный момент, я исхожу из того, что она точно описывает ход процесса.
    Так, Инна Бажибина сообщает нам, что вначале процесса судья не назвал дело, которое подготовлено к слушанию, не представил стороны и не проверил паспортные данные участвующих в процессе. Это серьезное нарушение, которое может быть использовано при подаче кассационной жалобы и даже быть поводом к отмене решения. Хотя есть и определенные трудности, ведь это было решение суда присяжных, который идеологически у нас считается «справедливым». Но вызывает удивление так же и реакция присутствующих, прокурора, ведь они ОБЯЗАНЫ были напомнить судье о необходимости выполнения этой процедуры, что нашло бы отражение в протоколе.
    Отсутствие подсудимого – это явное нарушение его законных прав, и уж во всяком случае этот факт должен был бы быть исследован на первых минута процесса. Вследствие чего должно было быть принято решение – вести ли процесса дальше или отложить. Если это не сделано, то это очень странно. Еще более странно, что адвокат не вцепился в это обстоятельство и не задолбал письменными ходатайствами
    Слова, сказанные Инной Бажибиной про обвинителя, что он – «некто, сидящий на месте государственного обвинителя», я отношу к булавочным уколам. Как и то, что Инна Бажибина «выявляет» некоторые «глупости» обвинения, которое, характеризуя обвиняемого, якобы приобщают Устав дома культуры. На практике в судебном процессе любой тезис можно доказывать и иллюстрировать любым документом, хотя и можно обсудить: приобщать ли данный документ к делу или нет. Но если это не какой-то совсем непричемный документ, а Устав – имеет отношение к полномочиям подсудимого, то, как правило, судья приобщает все документы и в конце, в приговоре, может просто на них не ссылаться, если из этих документов не возникает доказательство.
    Таким образом, я считаю, что вопросы 2-4 Бажибиной не имеют принципиального значения и не принесут очков подсудимому
    Тем не менее, вызвал недоумение рассказ о поведении защитника Фарбера, который согласился с квалификацией преступлений Фарбера, изложенной государственным обвинителем. На месте судьи, я  поинтересовался бы у адвоката: это консолидированное решение или как? Как нам видятся обстоятельства процесса, адвокаты у Фарбера какие-то абсурдные, но почему тогда не попросить приехать из Москвы, ведь дело уже довольно известное? Почему не ходатайствовать о представителях?
    Если пытаться как-то проанализировать ситуацию, то я могу сделать вывод, что имела место какая-то сделка, условия которой нам неизвестны. Хотя, однако, если в результате вышло 8 лет – то сделка опять же очень странная. Если только в противном случае Фарбера бы вообще не убили. Тогда, да, можно пойти на такую сделку.
    То, что судья огласил приговор, — я так понимаю, что только резолютивную часть приговора? – безусловно, нарушения негласного правила, по которому судьи делают вид, что они чего-то решают в совещательных комнатах. Я сам видел, что они специально высиживают положенные часы. На простых делах – час-два. На сложных – до конца рабочего дня. Но придраться к этому трудно, ведь совещаться ему приходится только с самим собой, а самому было все ясно уже задолго до окончания процесса, мотивировочную же часть он может писать и потом.
    В заключение я могу сказать: поскольку в судебном процессе я лично был на стороне арбитров, то я видел, что адвокаты в зале часто мышей не ловят там, где эти мыши вроде бы есть. Они часто путают прямо в процессе две тактики: полное отрицание вины (типа оболгала мафия, а подсудимый ни ухом, ни рылом) и минимизацию судебного ущерба обвиняемому (чего-то там нарушил, но это не стоит такого зверского преследования, тем более, что обвинение грамотно не собрало доказательства). Когда путают, получается шизофренично. Нужно исходить как бы из объективной картины происшедшего, какая она? Той и держаться.
    Если мы хотим кого-то защитить, то нужно исходить не из рассказов наблюдателей, а тупо брать обвинительное заключение и искать в нем нестыковки. Потом тупо брать стенографию процесса и искать процедурные нарушения. Потом брать приговор и анализировать доказательства. Вообще, страшно жить, когда все так…